1985г. Институт Химической Физики АН СССР (Химфизика). Как начиналась моя административная карьера.

До 1985 года, когда моя жизнь сделала крутой поворот, и я стал администратором, я никогда не думал о такой судьбе. К этому времени я уже был признанным научным лидером в области фотографических процессов, был членом корреспондентом АН СССР, заместителем Председателя научного Совета по Фотографическим процессам Академии Наук.
Поскольку Председатель этого Совета К.В.Чибисов отошел - в силу преклонного возраста - от дел и доверял мне, то по существу я вел все дела и участвовал во всех значимых событиях в этой области. Можно сказать, что я действовал как руководитель этого направления. Для фотографической науки и технологии время было золотое. Государство вкладывало огромные ресурсы в развитие этой области, пытаясь догнать ведущие фирмы по качеству производимых цветных кинофотоматериалов.
Мы проводили Конференции, семинары, выпускали журнал, сборники и т.д. Я отчитывался перед Академией раз в году и этим вполне удовлетворял свои административные амбиции. Работа это была общественная, зарплату в Совете я не получал, работал за интерес, реализуя свои идеи и идеи коллег. Целью этой работы было, как принято говорить сегодня, построение научного сообщества из всех специалистов, работающих в фотографической науке.
Глобальная же цель состояла в том, чтобы росло знание, которым пользовались ученые академии, вузов и промышленности. Мы писали аналитические обзоры по состоянию фотографической науки в России. Общение с промышленностью у науки было очень тесным, и это несомненно способствовало росту уровня технологии в этой сфере. Я занимался этим с большим удовольствием. Общался с руководством промышленности и отраслевых институтов, участвовал в совещаниях на заводах и т.д. Эта деятельность была несомненно творческая, но не связанная напрямую с производством нового знания. Я был руководителем, у которого, как у управленца, был ограниченный набор инструментов - идеи, аргументы и не более. Таких инструментов как финансы и наказание не было.
Посему я не был в истинном смысле администратором.
В институте я занимался наукой, дорос к 1985 г. до должности зав.отделом внутри сектора института. Т.е. не выходил напрямую на дирекцию. Но благодаря своему званию и научному статусу был человеком вполне самостоятельным в выборе научных задач. А с финансированием науки в те золотые времена обстановка была вполне приличная.
В те далекие времена без перемен руководители институтов были вечные,я был далек от Дирекции и не помышлял об административной карьере внутри института, считая что достиг своего потолка. Никто и не рассматривал меня как потенциального администратора.По крайней мере мне так казалось…
Лишь однажды был неожиданный разговор…
Это было в одну из пятниц, у меня было свидание с моим академиком-секретарём Н.М.Эмануэлем в Черноголовке. Когда окончилась официальная часть беседы, разговор как-то сам собой перешел на общие темы, а потом - к судьбе Химфизики. Тему эту начал Н.М. Для меня столь глобальные вопросы в то время были чем-то заоблачным. Я был абсолютно не в курсе той сложной и жесткой борьбы, которая в это время велась в Институте за наследство Н.Н. Семенова. Н.Н. отходил от активных дел, и, как мне стало ясно вскоре, внутри института (да и вне его стен) шла борьба за кресло директора. Это волновало Н.М., и вероятно поэтому тема возникла и в нашем разговоре. Я помалкивал, мало понимая проблему, а Н.М. в своей манере неспешно вел разговор об Институте и его будущем.
Вдруг он оживился, взглянул немного задорно на меня, и сказал полушутя-полусерьезно: "Вам и быть директором!". Я опешил. Н.М. молчал и с любопытством смотрел на меня. Ко мне Н.М. всегда относился по-доброму и, хотя был очень остер на язык, был неизменно доброжелателен. Поэтому никакого подвоха я не почувствовал и, обалдев, смотрел на него.
Это было равносильно тому чтобы мне сказали: "Вам и быть императором Римской империи".
Единственное, что я в растерянности смог выдавить из себя, это:"Что Вы, Николай Маркович! Вы должны быть Директором ИХФ" (Николай Маркович был зам.директора Химфизики и по институту ходили слухи, что именно он и станет в будущем директором; мне эта идея нравилась. Я и сейчас уверен, что это был бы лучший Директор после Н.Н., и тогда у Института была бы совсем иная судьба.)
Н.М. молчал, стал грустным и отстраненным. Мы вдруг оказались в разных мирах. На какое то мгновение я скорее ощутил, чем увидел со стороны, одинокого, погруженного в свой мир человека, ощутил что-то неведомое и нереальное… Н.М. произнес: "Мое время прошло"…
Разговор сам собой окончился, и мы расстались…

Той же ночью Николая Марковича не стало.

Через несколько месяцев после этого дня вышло Распоряжение Президиума РАН, подписанное Президентом АН СССР А.П.Александровым, о создании Комиссии под председательством академика В.И.Гольданского и в составе всех замдиректоров ИХФ, меня (в качестве ученого секретаря)и профессоров Л.О.Атовмяна и А.А.Бучаченко. Комиссии поручалось подготовить предложения по реформированию Института. Сам факт создания такой комиссии для опытного бюрократа сказал бы все о том, что происходит вокруг института. Но я был в таких делах до глупости наивен (и остаюсь в известной мере таковым и сейчас).
Ну, комиссия так комиссия, решил я и занялся своими текущими делами. Я был поставлен перед фактом членства и до встречи с В.И. Гольданским, состоявшейся вскоре после выхода распоряжения, вообще не понимал роли комиссии и себя в комиссии. Постепенно до меня стало доходить, что в институте назревает нечто, и я без всякой на то своей воли оказался втянутым в борьбу, до которой никакого дела мне не было, и втянут не на самой сильной и опытной в таких делах стороне. Я, как говорят, "взял под козырек" и спросил, что надо делать. Интуиция мне подсказывала, что предстоит свалка, и это меня возбуждало. Я не думал о потерях и вообще не думал о будущем.
А зря! Включение меня в Комиссию произошло без согласия моего непосредственного начальника в институте В.Л. Тальрозе, и сам этот факт сулил мне неприятности. Но возможность участия в больших и неведомых делах меня вдохновляла, а на остальное я не обращал внимания.
Через неделю мне позвонили и попросили заехать к В.И.Гольданскому,который отдыхал в санатории им.Горького (по дороге из Москвы в Черноголовку).Мы встретились и В.И. сказал мне, чтобы я назначил заседание Комиссии и поближе к дню заседания еще раз к нему заехал. Мы поговорили о том, как мы будем заседать, что обсуждать, и я уехал. Сообщив о дате заседания всем членам Комиссии, я от А.А. Бучаченко сразу получил отказ принять участие в заседании. Аргументация была очень простая - он опасался, что это сможет ему помешать при выборах в Академию. Перед самим заседанием я заехал к В.И. в санаторий и узнал, что на заседании не будет еще одного члена Комиссии - ее председателя - В.И.
В.И. сказал, что срок его пребывания в санатории не кончился. Я робко предложил перенести заседание, но В.И. стал настаивать на необходимости начинать исполнять Распоряжения. Ехал от В.И. я со смешанным чувством.
Я чувствовал себя то ли живцом, на котором ловец проверяет повадки зверя, то ли ловцом, который один на один, безоружный, столкнулся с этим зверем…
Манила меня неизвестность… Как глубокая черная пропасть, у края которой ты стоишь, не способный отойти…
Комиссия состоялась в кабинете Директора. Н.Н бывал в институте в то время, и руководство Института часто собиралось в его кабинете.
Состав участников был крайне скудный - В.Л.Тальрозе,Ю.И.Федоров,Л.А.Мельников (зам.директора по режиму),Л.О.Атовмян и я.
В.Л.сидел, замкнувшись, безучастно, не глядя на меня. Я зачитал Распоряжение, которое все прекрасно знали и спросил, какие есть предложения. Воцарилась гробовая тишина. Я понимал, что ситуация провальная, и без энтузиазма формально играл роль. Молчание нарушил В.Л.
Вопросом ко мне: "Знаете ли Вы, что наш институт режимный, и все записи по такому важному вопросу, как будущее института, необходимо вести, строго соблюдая правила?"(вопрос был задан на засыпку. В.Л был моим прямым начальником, а я много лет вел режимные работы ).
Я нашелся (что совсем не типично для меня в критических ситуациях) и на полном серьезе предложил позвать К.И.Смирнова (начальника 1 отдела) с блокнотом. К.И.ждали минут 20, но и с блокнотом обсуждения не получилось…
Это было первое и последнее заседание комиссии.
Вскоре после этих событий я отлеживался дома после ангины. Утром зазвенел звонок телефона. Взял трубку и услышал в первый момент показавшийся мне незнакомым голос. Ба, да это В.Л.! Мой начальник. По-моему, первый раз он звонил домой. Голос был у В.Л. какой то нервный.
- Миша, Вы в курсе, что Вас назначили и.о.зам директора Института?
- Что?- переспросил я, абсолютно нечего не поняв, какого института ?.. - Я ничего не знаю,- пролепетал я и почувствовал себя почему-то виноватым...
Мгновенная заминка на другом конце провода и продолжение но уже с другим настроением (поверил, что для меня это действительно неожиданность).
- Так что выходите на работу в Дирекцию.

И через несколько дней я отправился на новую службу…

С этого назначения и началась моя карьера администратора. До этого я был просто ученым… Я и не подозревал в тот первый момент, после сообщения о моем Назначении, в какой новый опасный мир я попадаю.
До этого звонка я никогда, даже в страшном сне, не видел себя одним из руководителей института …